В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и лом, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его вглубь чащоб, где он валил вековые сосны, и к насыпям будущих путей, где он вколачивал костыли в шпалы, помогал возводить опоры мостов через холодные реки. Месяцы сменялись месяцами в этом кочевом существовании. На его глазах преображались и земля, и сама эпоха: паровозный гудок звучал там, где раньше слышался лишь ветер. Но он видел и другую сторону этого прогресса — изнурённые лица таких же, как он, людей, приехавших сюда за куском хлеба, и ту тяжёлую плату, которую они отдавали за каждый проложенный ярд стального пути.
