Среди ночи Джесс разбудил плач её маленькой Бетси. Десять месяцев — возраст, когда любой крик заставляет сердце сжиматься. Не раздумывая, она укутала дочь и поехала в ближайшую больницу. Там, в отделении неотложной помощи, её встретила Лиз — подруга, с которой они делили и радости, и беды много лет. Но сейчас Лиз была в белом халате, а не за чашкой кофе.
На снимках черепа ребёнка проступили тонкие линии — трещины. Лиз знала, что такие повреждения редко случаются просто так. Протокол требовал одного: сообщить. Шёпот долга боролся в ней с голосом старой привязанности. Скрыть — значит предать доверие к профессии. Раскрыть — возможно, навсегда потерять друга и посеять раздор в их общем кругу, где все семьи так тесно переплетены.
В тишине кабинета Лиз сделала выбор. Она заполнила необходимые бумаги. Этот поступок, холодный и правильный, словно камень, упал в спокойные воды их общей жизни. Дружба, выдержавшая столько лет, вдруг показалась хрупкой. Теперь под угрозой оказалось не только взаимопонимание между двумя женщинами, но и покой их домашних очагов, где мужья и дети привыкли к общим ужинам и поддержке. Тихая трещина на снимке породила другую, невидимую, но такую же реальную — между доверием и долгом, между прошлым и тем, что ждёт впереди.
